July 20th, 2011

Александр Я

Пикник-с

 

Переходим через Павловский тракт. Дружной, тяжело нагруженной компанией. Всемером. Пять дам и мы с Саней. Павловский тракт –  самая оживлённая артерия города. Автомобили, злобно рыча, останавливаются на светофоре, пропуская нас. На той стороне, которую мы оставили – жильё, спальный район. На этой, куда перешли, в ряд вдоль тракта выстроились салоны и торговые центры. Сразу за ними яр. Глубокий. За яром пока еще незастроенный Оазис. В смысле, пустырь. Пять березок, густая высокая трава, местами вдавленная в землю телами любителей дикой природы в условиях, приближенных к домашним и шесть кирпичей. Дальше, примерно через километр, другой спальный район. Ну, захотелось нам мяса пожарить. И испить пива с водкой после работы. Не ехать же за город, ей Богу. По узкой и опасной тропе движемся между торговыми центрами. Форсируем лужи.

Место это уже нами забронировано. Мы здесь не в первый раз. Вот я что заметил – как только приходим, и не только сюда, и не только этой компанией, почему-то сразу изготовление костра и жарка мяса ложатся на меня. И в этот раз, я весь в светлом, строю мангал из шести кирпичей, пока Саня ходит с ножичком и выстругивает палку, чтобы ворошить угли, а пять дам расстилают одно покрывало на траве и занимаются его сервировкой в лучших традициях французских ресторанов. Почему я в светлом на пикник, можете спросить вы. Не спрашивайте. Я не знал о предстоящем выходе из народа в природу. Рубашку снял, повесил на березку. Брюки снимать не стал. А зря. Сделал небольшое углубление в земле на месте предыдущего костра, собрав имеющийся поблизости мусор в пакет. Ровно установил кирпичики. Мне можно идти в каменщики, но я не пойду, пока не пожарю мясо. 

До обеда в этот день прошел дождь, и хоть солнышко светило после обеда ярко, сухостой не сухой почему-то. Тем не менее, нашел, наломал, принес. Между кирпичами положил смятый лист газеты, сверху сушняк, в который Саня то и дело старался подкинуть веточки с остругиваемой им палочки, аккуратно сгибая их. Я про себя матерюсь. А вслух говорю:

- Саша, ну зачем ты их сюда кладешь? Нам, чтобы угли распалить, достаточно того, что есть. Нам же не костер нужен, а жар от угля. А твои сырые ветки гореть будут, когда станут сухими.

- Ничего, сгорят, - отвечает с непоколебимой уверенностью Саня, продолжая подкидывать.

Спорить с Саней бесполезно. Он милиционер. То есть, полицмейстер. Или как их там сейчас. Поэтому я, молча и не слишком заметно, убираю в сторону все, что он подкидывает в еще не разожженный костер, одновременно раскалывая глыбы древесного угля, которые принесли с собой в пакете. Ножом. Укладываю угольки поверх бумаги и сушняка. Откидываю  Санину «струганину». Руки как у негра, только наоборот. У него кисть чёрная – а ладонь белая, у меня противоположно. Выясняется внезапно, что воды простой никто не взял. Это постоянно, как смена дня и ночи. Моем руки мы минералкой, обычно. На пикнике, я имею в виду. И в этот раз, поднеся спичку к скомканной газетке, дождавшись, пока голодный огонь начнет кушать легкоперевариваемую бумагу и сушняк, я прошу Саню полить мне на руки воды. Предварительно незаметно откинув в сторону то, что накидал поверх угля Саня, пока я разжигал.

Тем временем, наши дамы уже давно все расставили, разложили, порезали и даже налили. И сами легли вокруг на покрывало. Идиллическая картина. Выпив с ними пива, я возвращаюсь к своему детищу, начиная нагонять воздух, чтобы насытившийся легким перекусом огонь стал тщательно пережёвывать уголь. Саша решается помочь. Он уже обстрогал палку как ему нужно. Если честно, мне она и необструганная бы подошла. Уголь немного разровнять после того, как он прокалится. Но я был рад, что его помощь ограничилась только веточками в импровизированном мангале. 

 - Я пойду, - говорит освободившийся Саня, вручая свежеструганную мешалку для угля мне. – Схожу к яру, наберу еще немного сушняка.

Я хочу послать его немного подальше, но боюсь, что заблудится. Поэтому предлагаю уже приступить к нанизыванию мяса на шпажки. Он удивляется.

- А что, уже можно ставить?

- Конечно, - говорю я. – Видишь, уголь уже почти покраснел от стыда, еще минут пять и можно первую порцию заряжать.

Он, удивленный тем, что быстро, садится нанизывать. Я его понимаю. Потому что, когда Саня сам разводит мангал – он перед тем, как засыпать древесный уголь, как минимум, полберезы сжигает.

И вот, первое мясо нанизано, наколото, проткнуто, уложено и шипит. Мясо – свинина. На рёбрышке. Хитрый огонь, почуяв аромат, стремится лизнуть кусочки с разных сторон. Мы не позволяем. Саня не позволяет, если быть точнее. Поскольку он сотрудник полиции, я доверил ему охранять продукт от пламени. В качестве оружия – бутылка с минеральной водой. В крышке – дырочка. Маленькая очень. Я специально такую проколупал, чтобы Саша не почувствовал себя пожарным. Минут двадцать, и первая порция готова. Делали специально семь кусочков, чтобы к столу, да под водочку, да горяченького сразу. Вкусно, до безобразия. Даже, несмотря на то, что мариновал не я. 

 

Расслабиться полностью мне удалось только после того, как все три захода к кирпичному мангалу были сделаны. Каждому досталось по замечательному, прожаренному, тающему куску свининки на рёбрышке трижды за вечер. С перерывом в полчаса примерно. А под свежие огурчики домашние, под зелень разную, да с водочкой, да еще и почти на природе – это ж жуть, как хорошо. Кстати, несмотря на то, что от оживленного тракта отделяло совсем небольшое расстояние, ни гула машин, ни привычного городского шума не долетало до нашего Оазиса.

Потом, уже когда все было пожарено, съедено и частично переварено, мы отдыхали, шутили, смеялись. Сытые желудки довольно урчали. Звездой вечера оказалась Катя, которая рассказывала, как в детстве делали с друзьями пакости какому-то дядьке, начальнику станции. Мне больше всего понравился эпизод, когда они сбросились, сэкономив на мороженке, и купили в аптеке несколько бутыльков валерьянки.  Намазали дядьке сапоги. И смотрели, как все станционные кошки, коты и котята выказывали свою любовь к нему. Говорит, даже с соседних поселков приходили. Мне захотелось написать комедию в трех частях с прологом и эпилогом, о похождениях владельца сапог со вкусом валерьянки. Но после одумался. Может, зря?

В общем, хорошо время провели. Уже темнело, когда мы вновь преодолевали трудности тропы, спускаясь в яр, поднимаясь из яра, протискиваясь между автосалоном и торговым центром, форсируя лужи. Самое смешное, охранник салона, наверное, счел нас террористами, потому что мы заложили в каменную урну у входа три черных, туго набитых чем-то пакета. Мы его успокоили, объяснив, что просто отдыхали на природе, и мусор собрали после себя. Хорошо отдохнули. А то, что мои светлые одежды супруге пришлось тщательно отстирывать – тут не моя вина.  Пикник-с.