June 21st, 2012

Александр Я

(no subject)

Трудно как-то представить его пятидесятилетним. Для меня 15 августа до сих пор день личного траура. А в 90-м году, на следующий день после трагедии, когда в «Комсомолке» появилась первая заметка, что он разбился на мотоцикле, а в «Труде», что на своем «Москвиче», это несоответствие давало слабую надежду, что это ошибка – он жив. Он не мог умереть. Я вошел в квартиру, держа в руках газеты, вынутые из ящика и просмотренные, как принято, сразу, на ходу. С ужасом в глазах, который увидели и мама, и отец сразу.

- Цой разбился…

Они поняли всё.

А 19-го, в день похорон, мы пили. До глухого состояния. Под его песни. Перед постером с ним горели свечи. А мы сидели, слушали и пили. С отцом. Хоть он и не был любителем рока и постоянно стегался над «Алюминиевыми огурцами». Но с удовольствием слушал, и даже подпевал:

- Мои друзья всегда идут по жизни маршем, и остановки только у пивных ларько-о-о-ов..

А сегодня ему бы исполнилось пятьдесят.