Александр Я (al_ndr_i) wrote,
Александр Я
al_ndr_i

Вовка Длинный

Он и в самом деле, был длинный. Не высокий, а именно длинный. Нескладный молодой парень, худой, сутулящийся, стесняющийся своего роста. Поэтому прилагательное стало его именем собственным – прилипшая, наверное, в детстве кличка «Длинный», прошла с ним до последних дней жизни. А она у него не была долгой. Чуть перейдя за тридцатник, он умер. Прямо у себя во дворе дома. Его матушка видела, как он вошел в калитку после работы. Начала собирать на стол. Вовка жил не в Барнауле, в пригороде. Станция Повалиха. Минут 30-40 на электричке от вокзала. А работал со мной на КХВ. Когда мать хватилась, что ж так долго сын курит перед домом, и не заходит, он уже был мёртв. Лежал возле крылечка. Сердце остановилось.

Это было в самом конце 80-х. Мы тогда втроем часто проводили время – Вовка, Витька и я. Я был самым молодым из троицы, Вовка старшим, а Витька средним, но единственным средь нас женатым и обременённым потомством в виде сына и дочери. Он ещё до армейки с Ленкой встречался, она его дождалась, и уже вскоре это обернулось для него потерей свободы. Так что, за усы его было кому подёргать. Жили они тогда в Новосибирской области, почти на границе с Омской, в деревне. Потом тётка, она тоже на КХВ работала, предложила ему переехать в Барнаул. Помогла купить домик.

На лето жена Витьки уезжала обычно с чадами к родителям в деревню. Там она подрабатывала в клубе, и помогала по хозяйству матери с отцом и свекрови со свёкром. Так что, у Витьки была практически ничем неограниченная свобода. С поздней весны до поздней осени. Мы частенько зависали у него, в частном доме на Павловском тракте, напротив Мастерских, там, где сейчас «Мария РА» построилась. А тогда еще и перехода даже не было подземного. А ещё мы ездили отдыхать вместе на Казачий. На заводскую базу, которая аккурат от Вовкиного дома пешком за сорок минут.

База отдыха в сосновом бору. Одноэтажные корпуса и гостевые домики, столовая, где вкусно и много. Открытый кинотеатр, он же агитплощадка. Когда кино – натягивается экран. Танцплощадка в сторонке, практически на берегу Повалихи реки. Купаться, правда, в ней невозможно – узенькая, меленькая, но помочить ноги можно. В кустах, что вдоль берега, скрываются всякие разнокалиберные насекомые и разнополые отдыхающие, не боящиеся насекомых, а опасающиеся сторонних взглядов. Ведь не всем же повезло жить в домиках с комнатами на 2-3 человека.

Нам везло. Точнее скажем, не везло, а просто я знал директора базы. У меня был один неоспоримый в те времена козырь – сетевая нитка, мечта рыбаков. Я её мог достать. Поэтому и знакомых было много. Хорошая сетевая нить, кстати, очень даже котировалась на внешнем рынке Барнаула и всего Алтайского края. Сейчас смешно, да?

В общем, обычно мы приезжали на базу с Витьком на его Юпитере, оставляли свои баулы в домике, ставили мотоцикл у сторожки, с позволения директора, конечно, и шли до Повалихи к Вовке. Во-первых, потому что нужно было забрать его, а во-вторых, у них в деревне он знал, где взять самый хороший самогон. Пиво мы привозили с собой. Причем, на моих плечах. Представьте, две двадцатилитровых канистры в огромном рюкзаке у меня за спиной. И я на заднем сидении несущегося по трассе ИЖ-Юпитер-5. Экстрим, надо сказать, ещё тот. Если учесть, что весил сам я тогда чуть больше навешенного на меня груза. У Вовки мы ужинали, затаривались самогоном, (естественно, опробовав его там же) и уже втроем шли на Казачий.

Вовка, как я уже говорил, своего роста стеснялся. Поэтому на танцах, обычно, скромно сидел в сторонке и курил. Изредка присоединяясь к нам и сутулясь ещё больше обычного. Поэтому он танцы не любил. А мы с Витьком зажигали вовсю. Но как-то раз, толи самогон был крепок, толи луна близко к земле подошла, толи иная какая причина нам неведомая случилась, Вовка решился на танец. И не просто на танец, а на медляк. Не помню я, что за мелодия была точно, но кажется-таки «Клён» из «Синей птицы». Мерно курящий на скамеечке Володя встал, бросил окурок в урну, посмотрел на всех свысока, потому что иначе он не мог смотреть, если не лежал. Мы с Витьком уже кого-то пригласили и прижимали к себе всё плотней с каждой новой спетой строчкой.

Когда же Володя двинулся по направлению к трём сидящим на скамейке девушкам, мы станцевали своих партнёрш поближе к месту действа одновременно с Витькой. Такое зрелище просто нельзя было пропустить. Мы бы себе не простили.

Конечно, словами трудно будет описать всё, как происходило, потому что, рассказывая впоследствии эту историю, я постоянно использовал язык жестов, медленно показывая, как поднимется голова, как расширяются глаза, как в каждом движении виден крик «Не-е-ет». Но попробую. Значит, представьте картину: вечер, танцплощадка, «Там , где клён шумит над речной волной, говорили мы о любви с тобой» из колонок, фонари по периметру, луна. Медленный танец. Большинство расходится по скамьям и в стороны с круга. В центре остается пар десять, к которым потихоньку, осторожно так, присоединяются еще пары. И вот идёт Вова. К соседней скамье, на которой три девушки.

Он останавливается возле первой. Приглашает. Слов мы не слышим, поскольку музыка звучит громко. Но видим, как голова девушки начинает подниматься вверх, рассчитывая встретиться взглядом с глазами приглашающего. А их всё нет и нет. Добравшись, наконец, до склонённой Вовкиной головы, девушка с расширенными глазами делает отрицательный жест. Он делает боковой полушаг в сторону и приглашает сидящую рядом. Мизансцена повторяется. Не отчаиваясь, Володя переходит к третьей. Та с самого начала, когда он только подошел к их скамье, увидела Вовку и проделала процедуру поднимания головы совместно с первой претенденткой на танец. Так и замерла. Она не отмерла, кажется, и после того, как Володя выдернул её на площадку, и, обнимая полностью опущенными руками где-то в области её лопаток, стал медленно перебирать ногами под музыку.

Выдержать вот эту вот картину приглашения нам с Витькой было просто невозможно. Мы, задыхаясь от хохота, вместе с нашими партнёршами, ничего не понявшими сразу, выбрались с площадки в сторону. И просто упали. Следом, внимательно обозрев место, с нами зашлись в хохоте и девчонки. К этому моменту количество танцующих под шикарную мелодию пар заметно уже увеличилось. И над почти ровной гладью голов одиноким маяком возвышался наш друг, со сверкающей улыбкой на своем добром лице.

Жаль его. Характер у парня был – золото. Да и работал он и зарабатывал. А вот с личной жизнью… Не сложилось, и пил ещё. Я на похоронах не был, не отпустили с работы. Так что, для меня он по сей день в воспоминаниях такой же, как при жизни, неуклюжий, длинный, улыбающийся и свой до боли. Из той породы, готовой отдать последнее ради других, ничего не требуя взамен.
Tags: Друзья, кхвэшное, печальное
Subscribe

  • Да так, ниочем

    Журнал мой позабыт-позаброшен. В нем не пишутся животрепещущие истории из жизни одинокого Сашки и его многочисленного окружения. Не потому что не х,…

  • С новым, как грится...

    Коротко. Пока стол не накрыт и тех, кто за столом будет сидеть не накрыло. С новым годом, друзья, товарищи, граждане и прочие иноприлетяне. Не знаю,…

  • О Сашке. (Не обо мне)

    Ну, уговорили. Напишу чё-нить. Вот есть же всякие люди. И есть Сашка. В этот раз я не про себя, если что. Я не единственный Сашка в этой части…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments